Кабылиса, Кабан Акын (1733–1824 гг.)

Вы­да­ющий­ся об­щест­вен­ный де­ятель XVI­II ве­ка, про­ис­хо­див­ший из пле­мени жа­ла­ир Стар­ше­го жу­за. При жиз­ни был проз­ван Ка­бан акы­ном за свой гор­дый и кру­той нрав, сме­лость, ге­ро­изм, ост­рый язык. Его на­зыва­ли свя­тым на­рав­не с ге­ро­ями Ес­кель­ды и Бал­пы­ком. В те­чение трех ве­ков его зас­лу­ги, уси­лия, вло­жен­ные в еди­нение жа­ла­иров, раз­ве­ян­ных по сте­пи джун­гарс­кой аг­ресси­ей, яв­ля­ют­ся те­мой мно­гих на­род­ных расс­ка­зов и пре­даний.

Го­тов­ность его уме­реть за на­род и зем­лю, по­жерт­во­вать со­бой вид­на из расс­ка­за прав­нучки по­эта, Ма­римы Рах­меткы­зы. Во вре­мя вой­ны с кал­мы­ками один из жа­ла­ирс­ких ба­тыров, вый­дя на по­еди­нок, по­торо­пил­ся и протк­нул со­пер­ни­ка саб­лей. Это пов­лекло за со­бой спо­ры, тре­бова­ния кал­мы­ков вы­дать мо­лодо­го ба­тыра, на­рушив­ше­го сло­жив­ши­еся пра­вила по­един­ка. Ког­да стар­шие ро­да уже сог­ла­сились вы­пол­нить тре­бова­ния про­тив­ни­ка, впе­ред вы­шел Ка­бан акын со сле­ду­ющи­ми сло­вами: «Этот ба­тыр смо­жет еще пос­лу­жить за­щитой для на­рода, вмес­то не­го я жерт­вую со­бой, от­дай­те ме­ня вра­гам». И по­шел доб­ро­воль­ным за­лож­ни­ком в ру­ки вра­гов (из за­писей жур­на­лис­та Ора­за Ис­ма­илу­лы).

Док­тор фи­лоло­гичес­ких на­ук Мыр­за­тай Жол­дасбе­ков при­водит ле­ген­ду, изоб­ра­жа­ющую акы­на Ка­бана как свя­того, предс­ка­зыва­юще­го бу­дущее. Од­нажды прос­лавлен­ные ба­тыры Же­тысу — Оте­ген, Райым­бек, Ка­раш и Ка­бан соб­ра­лись вмес­те. Райым­бек и Оте­ген — ро­вес­ни­ки, Ка­раш нем­но­го млад­ше их, стар­ше всех ока­зал­ся Ка­бан. Сло­во взял Райым­бек: — Оте­ген, есть по­говор­ка: «Кто мно­го пу­тешест­во­вал, тот мно­го зна­ет». Ты мно­го ез­дил по све­ту, мы все уже в воз­расте, ты — прос­лавлен­ный ба­тыр, мно­го ви­дел, мо­жешь ли ты ска­зать нам, что бу­дет с на­ми пос­ле смер­ти, где мы бу­дем по­хоро­нены? Оте­ген от­ве­тил: «Го­ворят в на­роде: из­бе­гай то­го, кто го­ворит рань­ше стар­ших. С на­ми си­дит Ка­бан ага, ко­торый уви­дел этот свет рань­ше нас. Да­вай­те поп­ро­сим его ска­зать». «Вы, мо­лодые, друг дру­га под­талки­вали, а в ито­ге хо­тите, что­бы от­ве­тил я, — на­чал Ка­бан. — На­род из­ме­нил имя, дан­ное мне ро­дите­лями, и наз­вал ме­ня Ка­бан. Я ос­та­нусь ле­жать воз­ле од­но­го род­ни­ка, сре­ди гус­то­го ка­мыша. Те­ло мое про­лежит на зем­ле, най­дут его че­рез три дня. У Оте­гена ха­рак­тер доб­рый, при­вет­ли­вый. Ты, Оте­ген, бу­дешь ле­жать вдоль плав­но те­кущей ре­ки, но, в кон­це кон­цов, те­бя пе­ремес­тят в дру­гое мес­то. Райым­бек, ты об­щи­тель­ный. До пос­ледне­го вздо­ха над го­ловой тво­ей бу­дут сто­ять шум и то­пот». Это пре­дание расс­ка­зали Ке­нен Азер­ба­ев и Амир­кул Кул­шы­ков. («Асыл ар­на­лар», Ал­ма­ты, «Жа­зушы», 1986).

Ес­ли это не вы­мысел, у нас есть все ос­но­вания счи­тать Ка­бана нас­то­ящим про­вид­цем. В са­мом де­ле, мо­гила Оте­гена бы­ла на бе­регу «плав­но те­кущей» ре­ки Или, но по­том­ки пе­ремес­ти­ли мо­гилу на вы­сокое мес­то, что­бы она не ос­та­лась под Кап­ча­гай­ским во­дох­ра­нили­щем. Райым­бек был по­хоро­нен вдоль до­роги, ве­дущей из Ал­ма­ты в Таш­кент, эти мес­та и рань­ше, и те­перь пол­ны шу­ма и то­пота. Его по­том­ки ус­та­нови­ли вы­сокий па­мят­ник, ко­торый прев­ра­тил­ся в свя­щен­ное мес­то, ку­да при­ходят пок­ло­нить­ся пра­ху ве­лико­го пред­ка. Прах са­мого Ка­бана по­ко­ит­ся у род­ни­ка на бе­регу ре­ки Или, сре­ди гус­то­го ка­мыша.

Ка­бан акын, ро­див­ший­ся и вы­рос­ший на бе­регу Сыр­дарьи, участ­во­вав­ший вмес­те с пра­вите­лями на­рода Ес­кель­ды, Бал­пы­ком и Ора­ком в возв­ра­щении жа­ла­иров в ок­рест­нос­ти рек Или и Ка­ратал, всю соз­на­тель­ную жизнь про­вел в ущельях го­ры Ша­ган, на скло­не Ла­басы. Ка­бан был мо­гуче­го те­лос­ло­жения, ум­ный, ве­личест­вен­но­го ви­да че­ловек. За­щищая на­род, про­яв­лял храб­рость, вы­пол­нял по­соль­ские де­ла, участ­во­вал в уп­равле­нии хо­зяй­ством. Акын ата, для ко­торо­го вы­ше все­го бы­ли прин­ци­пы спра­вед­ли­вос­ти, был вни­мате­лен к ок­ру­жа­ющим. Об этом его ка­чест­ве пи­шет без­вест­ный акын: «Ес­ли к Ка­бану акы­ну при­ходил кто-то пе­чаль­ный, он ста­рал­ся ус­по­ко­ить и раз­ве­селить его».

Ка­бан го­ворил всег­да спра­вед­ли­во и отк­ры­то, не угод­ни­чал пе­ред бо­гача­ми и пра­вите­лями, был чес­тен, про та­ких в на­роде го­ворят: «Да­же во­лосок су­ме­ет раз­де­лить аб­со­лют­но по­ров­ну». То­му один при­мер. Од­нажды в ауле, где жил акын, ба­рым­та­чи уг­на­ли ло­шадей. Джи­гиты аула во гла­ве с Ка­баном дог­на­ли во­ров и ког­да все схва­тились в дра­ке, то один из ба­рым­та­чей, по­лучив удар ду­бин­кой, скон­чался. Ба­рым­та­чи ста­ли тре­бовать вы­куп, об­ра­тились к судье. Судья выз­вал Ка­бана. На воп­рос: «По­чему не вып­ла­чива­ете вы­куп?» — Ка­бан от­ве­тил: «Во­рам вы­куп не по­ложен. Он на­шел то, за чем при­шел!» Вспом­нив свод за­конов «Жеті жарғы», соз­данный Та­уке ха­ном, судья не стал даль­ше про­дол­жать спор.

Ка­бан акын в сво­их сти­хах при­зывал на­род к ве­ре. Из мно­гих его сти­хот­ворных нас­тавле­ний, раз­мышле­ний не труд­но прос­ле­дить, что он дос­та­точ­но хо­рошо знал ис­лам. Что по­делать, ру­копи­си не сох­ра­нились в пер­во­началь­ном ви­де, от­дель­ные мес­та бы­ли из­ме­нены, ис­ка­жены или до­пол­не­ны раз­ны­ми людь­ми, ког­да сти­хи пе­реда­вались из уст в ус­та. Этим мож­но объяс­нить не­кото­рые нес­ты­ков­ки в сти­хах. Тем не ме­нее, во мно­гих сти­хах прос­ле­жива­ют­ся глу­бокие мыс­ли, фи­лософс­кий взгляд на жизнь. Ина­че, та­кие мощ­ные акы­ны, как Су­юн­бай, Сар­бас, Бах­ты­бай не пок­ло­нялись бы ему, счи­тая его сво­им нас­тавни­ком.

Ка­бан акын ос­та­вил мно­го из­ре­чений, нас­тавле­ний вос­пи­татель­но­го ха­рак­те­ра. Для ко­чевых ка­захов то­го вре­мени, ког­да не бы­ло школ, Ка­бан акын раск­ры­ва­ет мно­гие сто­роны жиз­ни, сущ­ность и зна­чение мно­гих жиз­ненных яв­ле­ний. В сти­хах «Счастье, от­ку­да ты идешь» и «Счастье, ку­да ты идешь» он в фор­ме воп­ро­сов и от­ве­тов раз­ду­мыва­ет над со­дер­жа­тель­ны­ми и нес­то­ящи­ми сто­рона­ми жиз­ни. Ка­бан акын не ус­та­вал при­зывать на­род к сог­ла­сию, друж­бе.

Он в сти­хот­ворных сос­тя­зани­ях (ай­ты­сах) всег­да вы­ходил по­беди­телем. До нас дош­ли толь­ко два ай­ты­са с акы­нами Ту­мар­шой и Та­утан, но и из них вид­но, что он как быст­рый ар­гы­мак, опе­режал в сос­тя­зани­ях дру­гих акы­нов. Его дар осо­бен­но яр­ко про­яв­ля­ет­ся в сос­тя­зании с де­вуш­кой Та­утан на зна­ние за­гадок. За­гад­ки ох­ва­тыва­ли раз­личные сто­роны жиз­ни, бы­тия, ре­лигии, и на каж­дую из них Ка­бан от­ве­чал без за­пин­ки, точ­но. От­сю­да вид­ны его на­ход­чи­вость, ум, об­ра­зован­ность.

Го­воря об об­ра­зован­ности, сто­ит вспом­нить, что в вы­шед­ших в свет его сти­хот­во­рени­ях «Әрқашан білгенімді сал­дым хатқа» («Все, что знал, я пе­рело­жил на бу­магу»), «Өзім тер­ген кітап­тан оқып, білдім» («Все, что знаю, я вы­нес из книг») встре­ча­ют­ся сло­ва «пи­шу», «на­писал». Су­дя по это­му, он был гра­мот­ный че­ловек.

Хо­тя по­эти­чес­кое нас­ле­дие прос­лавлен­но­го Ка­были­са — Ка­бан акы­на, ко­торо­му пок­ло­нялись и под­ра­жали мно­гие акы­ны Се­миречья, не­дос­та­точ­но сох­ра­нилось, но все же до­шед­шие до нас его про­из­ве­дения ста­ли зо­лотым дос­то­янием для вос­пи­тания се­год­няшне­го и завт­раш­не­го по­коле­ний.