Уали, Хан Среднего Жуза (годы правления: 1781–1821 гг.)

Хан Сред­не­го жу­за, стар­ший сын Абы­лай-ха­на от вто­рой же­ны – ка­ракал­пачки Сай­ман-ха­ным, унас­ле­довал ханс­кий ти­тул и власть над раз­ны­ми ро­дами пле­мен ар­гын, ке­рей и не­кото­рых дру­гих ро­доп­ле­мен­ных под­разде­лений ка­захов Сред­не­го жу­за по за­веща­нию сво­его от­ца. В ав­густе 1781 го­да Уали был изб­ран ха­ном Сред­не­го жу­за и тог­да же пос­та­вил об этом в из­вест­ность предс­та­вите­лей рос­сий­ской пог­ра­нич­ной ад­ми­нист­ра­ции в За­пад­ной Си­бири. В на­чале ян­ва­ря 1782 го­да Цинс­кий им­пе­ратор ут­вердил его в зва­нии ха­на, а 23 фев­ра­ля то­го же го­да – русс­кая им­пе­рат­ри­ца. Уали был офи­ци­аль­но кон­фирмо­ван в ха­ны со сто­роны Рос­сии 1 но­яб­ря 1782 го­да в кре­пос­ти Св. Пет­ра в при­сутс­твии ге­нерал-гу­бер­на­тора Ир­кутс­ко­го и Ко­лыва­новс­ко­го на­мест­ни­честв И. В. Яко­би. Це­ремо­ния при­веде­ния его к при­сяге про­води­лась сле­ду­ющим об­ра­зом. Во дво­ре кре­пос­ти соб­ра­лись изб­ран­ные лю­ди. Стоя на спе­ци­аль­но возд­виг­ну­том воз­вы­шении, предс­та­витель царс­кой влас­ти объявил Уали ха­ном Сред­не­го жу­за. На русс­ком и та­тарс­ком язы­ках был про­читан текст при­сяги. Уали пов­то­рил его, опус­тившись на ко­лени, по­цело­вал Ко­ран и скре­пил при­сягу сво­ей пе­чатью. Пос­ле это­го на го­лову Уали бы­ла воз­ло­жена шап­ка, а на пле­чи шу­ба и саб­ля – зна­ки ханс­ко­го дос­то­инс­тва. Заг­ро­хота­ли пу­шеч­ные и ру­жей­ные выст­ре­лы, за­пели тру­бы, скло­нились до зем­ли русс­кие зна­мена.

Власть Уали-ха­на из­на­чаль­но бы­ла сла­бой. В воп­ро­сах внеш­ней по­лити­ки он при­дер­жи­вал­ся кур­са сво­его от­ца Абы­лая, ко­торо­му до­воль­но дол­гое вре­мя уда­валось ла­виро­вать меж­ду Ки­та­ем и Рос­си­ей. Бо­лее то­го, Уали ока­зал­ся вов­ле­чен­ным в эти рис­ко­ван­ные иг­ры с «ки­тай­ским дра­коном» еще за­дол­го до то­го, как был про­возг­ла­шен ха­ном Сред­не­го жу­за. В мае 1769 го­да он в соп­ро­вож­де­нии 15 че­ловек был нап­равлен в Пе­кин в сос­та­ве ка­захс­ко­го по­соль­ства для уре­гули­рова­ния ка­захс­ко-ки­тай­ских про­тиво­речий по пог­ра­нич­ным воп­ро­сам. Уали был прек­расно зна­ком с тон­костя­ми ки­тай­ской дип­ло­матии, и осоз­на­вал всю слож­ность внеш­не­поли­тичес­кой си­ту­ации, сло­жив­шей­ся в ре­ги­оне. По­это­му, пос­ле смер­ти Абы­лая в 1781 го­ду, он пер­вым де­лом по­пытал­ся за­ручить­ся под­держ­кой цинс­ко­го пра­витель­ства. Не иск­лю­чено, что и Цинс­кий двор из­на­чаль­но де­лал став­ку на Уали-ха­на, как на­ибо­лее праг­ма­тич­но­го и опыт­но­го по­лити­ка. По­это­му сра­зу пос­ле про­возг­ла­шения ха­ном Сред­не­го жу­за ему бы­ла нап­равле­на гра­мота с приз­на­ни­ем ханс­кой влас­ти. Од­на­ко Уали и все ка­захс­кие ха­ны прек­расно по­нима­ли, что ни к че­му не обя­зыва­ющий ти­тул «ва­на» яв­ля­ет­ся фор­маль­ным ак­том приз­на­ния их прав на ханс­тво. По­это­му они не счи­тали за­зор­ным по­лучить от Цинс­ко­го дво­ра ки­тай­ские сим­во­лы влас­ти, это бы­ло частью од­ной боль­шой по­лити­чес­кой иг­ры, где каж­дый чувс­тво­вал се­бя по­беди­телем.

Пе­кин был за­ин­те­ресо­ван в нор­ма­лиза­ции от­но­шений с ка­заха­ми. В слу­чае при­нятия ка­захс­кой сто­роной по­зиции нев­ме­шатель­ства, это поз­во­ляло быст­ро по­кон­чить с Джун­га­ри­ей и Вос­точным Тур­кеста­ном. Уали-хан, уме­ло за­иг­ры­вая с Рос­сий­ской и Цинс­кой им­пе­ри­ями, смог на­дол­го сох­ра­нить не­зави­симость ка­захов, про­тиво­пос­тавляя им­перс­ким за­мыс­лам Рос­сии «ки­тай­ский фак­тор». Со­об­щая русс­кой ад­ми­нист­ра­ции о сво­их кон­тактах с Ки­та­ем, и тем са­мым по­вышая свой по­лити­чес­кий вес, Уали смог не толь­ко сдер­жать рос­сий­скую по­лити­ку, но и зас­та­вил Рос­сию счи­тать­ся с ин­те­реса­ми ка­захов. В то же вре­мя Уали-хан соз­на­тель­но при­дер­жи­вал­ся в от­но­шени­ях с Ки­та­ем конф­лик­тно­го то­на. Пос­ле ис­чезно­вения «джун­гарс­кой уг­ро­зы» он ис­поль­зо­вал «ки­тай­ский фак­тор» для уси­ления цент­ро­беж­ных тен­денций внут­ри Ка­захс­ко­го ханс­тва и кон­со­лида­ции по­лити­чес­ких сил ка­захс­ко­го об­щест­ва. Та­кая по­лити­ка Уали-ха­на име­ло свое оп­равда­ние. Уси­ление вы­хода Ки­тая на ка­захс­кие ру­бежи силь­но от­ра­зилось бы на внут­ри­поли­тичес­кой си­ту­ации в ка­захс­ких улу­сах. Мес­то­нахож­де­ние Ка­захс­та­на меж­ду дву­мя дер­жа­вами обус­ло­вило бы и двой­ную ори­ен­та­цию в ка­захс­ком об­щест­ве, что при­вело бы к по­лити­чес­ко­му рас­ко­лу.

Тес­ные свя­зи Уали-ха­на с Цинс­ким дво­ром вы­зыва­ли не­доволь­ство царс­ко­го пра­витель­ства, ко­торое вся­чес­ки ста­ралось восп­ре­пятс­тво­вать сбли­жению ка­захов с Цинс­кой им­пе­ри­ей. Русс­кая ад­ми­нист­ра­ция предп­ри­нима­ла все ме­ры для то­го, что­бы разъеди­нить их. Царс­кое пра­витель­ство на­чало за­иг­ры­вать с не­кото­рыми вли­ятель­ны­ми сул­та­нами, пы­та­ясь уси­лить внут­ренние про­тиво­речия в от­дель­ных ка­захс­ких жу­зах. Та­кое вме­шатель­ство и обус­ло­вило, в кон­це кон­цов, ос­лабле­ние ханс­кой влас­ти.

В пе­ри­од прав­ле­ния Уали-ха­на царс­кое пра­витель­ство с целью уси­ления сво­его вли­яния осу­щест­ви­ло пе­ред­ви­жение пог­ра­нич­ной ли­нии вглубь тер­ри­тории Сред­не­го жу­за. Сла­бость ханс­кой влас­ти, фе­одаль­ная разд­роб­ленность и хо­зяй­ствен­ный кри­зис соз­да­вали для это­го бла­гоп­ри­ят­ную си­ту­ацию. Бо­лее то­го, внут­ренняя по­лити­ка Уали-ха­на вы­зыва­ла не­доволь­ство в подв­лас­тных ему тер­ри­тори­ях. Он ув­ле­кал­ся взят­ка­ми и по­бора­ми, гра­бил иду­щие че­рез его зем­ли тор­го­вые ка­рава­ны. В 1795 го­ду про­тив Уали-ха­на выс­ту­пили 2 сул­та­на, 19 ро­довых стар­шин и бо­лее 120 000 ка­захов. Они нап­ра­вили русс­ко­му ца­рю пись­мо с жа­лобой на мздо­имс­тво Уали-ха­на. В этом же го­ду 43 350 че­ловек, возг­лав­ля­емые сул­та­нами и би­ями Сред­не­го жу­за при­няли при­сягу на вер­ность Рос­сии и от­ко­чева­ли в сто­рону русс­кой гра­ницы.

Уали-хан не смог за­ручить­ся под­держ­кой царс­ко­го пра­витель­ства в сво­ей внут­ренней и внеш­ней по­лити­ке, а так­же ли­шил­ся со­ци­аль­ной опо­ры внут­ри подв­лас­тно­го жу­за. По­это­му он стре­мил­ся уси­лить свои вза­имоот­но­шения с пра­витель­ством Ки­тая и Бу­харс­ким ханс­твом. В 1803 го­ду он при­зывал сул­та­нов и би­ев Сред­не­го жу­за от­ко­чевать со сво­ими аула­ми в при­сыр­дарьинс­кие края, в 1805 го­ду – пы­тал­ся пе­рей­ти в Синц­зянь. Од­на­ко ка­захс­кие ро­ды от­ка­зались сле­довать за ним. Зная об от­но­шени­ях Уали-ха­на с Цинс­кой им­пе­ри­ей и стре­мясь ос­ла­бить его власть, царс­кое пра­витель­ство при­бег­ло к сво­еоб­разно­му хо­ду: в 1815 го­ду ут­верди­ло в Сред­нем жу­зе… еще од­но­го ха­на – Бо­кей сул­та­на, по­том­ка Ба­рак-ха­на. С 1816 го­да в Сред­нем жу­зе офи­ци­аль­но су­щест­во­вало два ханс­тва. По­быв у влас­ти в вос­точной час­ти жу­за до 1819 го­да, Бо­кей умер. Че­рез два го­да пос­ле не­го, в 1821 го­ду, в прек­лонном воз­расте умер и Уали-хан. По­хоро­нили его в ауле Сы­рым­бет сов­ре­мен­ной Кок­ше­та­ус­кой об­ласти.

«Ха­ны умер­ли, да ис­чезнут ха­ны», — вздох­ну­ли сво­бод­нее рос­сий­ские вер­хи. Бы­ло при­нято ре­шение уп­разд­нить ханс­кую власть в Сред­нем жу­зе. Пос­ле при­нятия «Ус­та­ва о си­бирс­ких кир­ги­зах» и лик­ви­дации ханс­кой влас­ти все зем­ли Уали-ха­на бы­ли по­деле­ны меж­ду его сы­новьями. Глав­ная став­ка в Ур­де (на озе­ре Бо­ровом) отош­ла к стар­ше­му сы­ну Гу­бай­дул­ле.

Тем не ме­нее, пос­ле смер­ти Уали-ха­на гла­вой кла­на ста­ла его вдо­ва, млад­шая же­на Ай­га­ным (1783–1853), яв­лявша­яся ба­буш­кой ве­лико­го ка­захс­ко­го уче­ного Чо­кана Ва­лиха­нова.

Ай­га­ным бы­ла очень ум­ной, праг­ма­тич­ной и об­ра­зован­ной для сво­его вре­мени жен­щи­ной. Вла­дела нес­коль­ки­ми вос­точны­ми язы­ками, ин­те­ресо­валась куль­ту­рой со­сед­них на­родов. Из­вест­на ее пе­репис­ка с Ази­атс­ким де­пар­та­мен­том Ми­нис­терс­тва иност­ран­ных дел Рос­сий­ской им­пе­рии и Си­бирс­ким ко­мите­том в Пе­тер­бурге. Ай­га­ным поль­зо­валась рас­по­ложе­ни­ем царс­кой ад­ми­нист­ра­ции, ко­торая в уро­чище Сы­рым­бет пост­ро­ила для нее дом и ме­четь. Кро­ме то­го, все жи­вопис­ное уро­чище бы­ло от­да­но ей в пол­ное поль­зо­вание. Стар­ший сын Чин­гис, отец Чо­кана Ва­лиха­нова, был при­нят в русс­кую шко­лу. Ин­те­рес­но, что в спис­ки уче­ников он был за­несен под име­нем Чин­ги­за Ва­ли­еви­ча Ва­ли­ева, а не Ва­лиха­нова. Воз­можно, это был пред­на­мерен­ный шаг, выз­ванный не­жела­ни­ем русс­ких влас­тей да­же кос­венно упо­минать имя его от­ца, но­сив­ше­го в свое вре­мя ти­тул ха­на. Впос­ледс­твии Чин­гис Ва­ли­евич слу­жил в степ­ной ад­ми­нист­ра­ции, за­нимая на­ивыс­шие долж­нос­ти, ко­торые бы­ли воз­можны для предс­та­вите­ля ко­рен­ной на­ции.

По­мимо рас­по­ложе­ния ко­лони­аль­ной ад­ми­нист­ра­ции, Ай­га­ным поль­зо­валась боль­шим ува­жени­ем у мест­но­го на­селе­ния. Не пос­леднюю роль в этом сыг­ра­ло то, что она бы­ла дос­та­точ­но по­лити­чес­ки ак­тивной. Пос­ле при­нятия «Ус­та­ва о си­бирс­ких кир­ги­зах» Ай­га­ным при­нима­ла учас­тие во всех важ­ных со­быти­ях, про­ис­хо­див­ших на тер­ри­тории Цнтраль­но­го и Се­вер­но­го Ка­захс­та­на.

Уали-ха­ну не уда­лось стать дос­той­ным пре­ем­ни­ком Абы­лай-ха­на, но он ин­те­ресен как сво­еоб­разная лич­ность, став­шая пос­ледним ха­ном Сред­не­го жу­за ка­захов, как дед Чо­кана Ва­лиха­нова.